Четверг, 17.08.2017, 18:33
Часть материалов взята с тантрического сайта: Nikhilmantravigyan.org
Меню сайта
Мы Вконтакте
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
Поиск
Наш опрос
Вы поставили бы ссылку на этот сайт, на других сайтах ?
Всего ответов: 349



Сыроедение, вегетарианство - статьи, книги, отзывы.
Сыроедение
Siroed.at.ua



Книга -
"Путь к Абсолютной истине".
Путь к Абсолютной истине
Читать / скачать
АРИЙСКИЕ МИСТЕРИИ БОГИНИ-МАТЕРИ

Сакральное предполагает отношение к абсолютному Бытию и высшей ценности. Это высшее Бытие существует для религиозного человека со всей несомненностью. "Независимо от исторического контекста, в котором пребывает "homo religiosus", он всегда верит, что существует абсолютная реальность, священное, которое не только возвышается над этим миром, но и проявляется в нем и делает и его реальным". Сфера сакральности есть сфера высшей реальности, высшего могущества, сфера, из которой получают животворящие импульсы все остальные сферы человеческой жизни.

Сакральное выступает организующим началом для вселенского и индивидуального существования. Оно содержит в себе совершенные образцы, прототипы для всех "спонтанно" происходящих природных явлений и сознательно совершаемых индивидуальных и коллективных действий. Без связи с сакральной сферой никакое существование невозможно. Жизнь этой сакральной сферы описывается в мифологии и постоянно воспроизводится в ритуале. Для религиозного человека сакральное не есть некая абстракция или отвлеченная гипотеза, не есть область, к которой применимо "быть может". Напротив, существование сакрального в высшей степени достоверно, гораздо более достоверно, чем изменчивые явления повседневной жизни.

Более того, эта повседневная жизнь действительна, бытийна лишь постольку, поскольку причастна к сакральному. Сакральное есть стержень всей жизни для религиозного человека, краеугольный камень всего его мировоззрения. Переживание сакрального психологически может иметь различные архетипические аспекты, важнейшими из которых являются материнский и отцовский. Архетип Отца предполагает в первую очередь требовательность и строгость, справедливый суд и жесткое подчинение заповедям. Материнский аспект религии предполагает ничем не обусловленное человеколюбие, готовность прийти на помощь человеку-ребенку в любых ситуациях и в любых нуждах, независимо от того, каков этот ребенок. С этими моментами тесно связаны два последующих.

Материнская забота, материнское внимание распространяются на все сферы жизни ребенка, нет такой, на первый взгляд, мелкой или незначительной области в жизни ребенка, которая была бы не важна для матери. Для нее важно и ценно в ребенке и его существовании просто все, в том, что касается ее чада, для матери нет мелочей. Отец сосредотачивает свое внимание на тех моментах в развитии ребенка, которые представляются ему более важными. Это прежде всего сфера социальная - то, что касается учебы, воспитания необходимых для жизни в социуме качеств и т.д.

Таким образом, в материнской аспекте религиозности мы можем ожидать тотальной сакрализации всех сторон человеческой жизни. Священными могут быть любые повседневные действия, если они совершаются в лоне традиции. Нет объектов, явлений и действий безусловно профанных, все причастно живительной силе Матери. Отцовская сакральность более избирательна, и граница между священным и мирским здесь намного жестче и резче. Определенные сферы жизни выделяются и освящаются, другие же рассматриваются как не заслуживающие внимания или даже как нечистые и греховные. Противопоставление "верха" и "низа", "приличного" и "неприличного", "духовного" и "материального" в отцовской традиции выступает наиболее отчетливо. Рассматривая нашу проблему далее, можно заметить, что отцовский архетип связан с выделением человеческой личности из природной среды и введением его в мир технических навыков и социальных норм..

Здесь необходимо отметить, что то слияние с универсальным, которое связано с материнским архетипом, может выступать и как первоначальное состояние единства с природой, из которого развивается дифференцированная личность, и, как конечная цель мистической трансформации, Unio Mistica. Материнская религиозная традиция предполагает мистическое воссоединение человека с божественной универсальностью, активное межличностное слияние, преодоление отделенности "эго" и воссоединение его со сверхличностной полнотой. При этом не отрицается ценность отдельных элементов человеческого существования, но утверждается их включенность в целостное бытие. Материнская религиозность носит таким образом интегрально-монистический характер. Однако, поскольку сама сущность "эго" связана с выделенностью из некоей доличностной или сверхличностной целостности, то восстановление такой целостности не может не восприниматься "эго" как его смерть.

С этим связан так называемый "темный", негативный аспект материнского архетипа, аспект, связанный с той изначальной бездной, из которой выделился человек и которая может и должна поглотить его снова. "Мать - главенствующая фигура там, где происходит магическое превращение и воскрешение, а также в подземном мире с его обитателями. В негативном плане архетип матери может означать нечто тайное, загадочное, темное, бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее и отравляющее, т.е. что вселяет ужас и что неизбежно, как судьба. <...> Существуют три наиболее важных аспекта матери: ее плодородное и доброжелательное божество, ее оргиастическая эмоциональность и ее стигийские глубины". К этому следует добавить, что три вышеназванных аспекта тесно связаны друг с другом и обладают глубоким внутренним единством и способностью переходить друг в друга.

"Стигийские глубины" могут быть как окончательным распадом человеческого естества, переходом к метафизическому небытию и онтологическому ничтожеству, а могут быть и вратами новой жизни, переходом к новому сверхличностному онтологическому статусу, новому измерению бытия, и тогда эти глубины оборачиваются высшим мистическим "плодородием" и высшей, дающей конечное спасение "благожелательностью". Что касается "оргиастической эмоциональности", то оргиастичесий культ, связанный в значительном числе случаев именно с материнским аспектом Божества, оказывается орудием такой мистической трансформации, средством достижения сверхличностного состояния абсолютной полноты.

Развитие патриархальных, отцовских культов, культов мужских Божеств связано с развитием обществ, в которых технические факторы преобладали над природными . Для иудаизма и других семитических культов характерен именно строго патриархальный культ, в то время как в арийских религиях преобладал органический синтез материнской и отцовской сакральности. Экзотерический общественный культ Бога-Отца (Зевса, Одина, Рудры-Рода) дополнялся эзотерическим посвятительным культом Богини-Матери и Возлюбленной (Деметры, Фрейи, Лады и Рожаниц). Совершенно беспочвенно представление, по которому культ Богини носит неведический и неарийский характер. Для Вед характерно почитание Адити, Вак и других женских божеств.

Результатом развития рудраистской традиции (связанной в первую очередь с Яджурведой) стало образование тантрических шактистских и шиваитских школ в Индии. Дионисовы и Элевсинские мистерии в Греции были их аналогами. Их общий символизм - Бык и фаллос для обозначения мужского Божества, тройное оружие, и особое почитание женского Божества. В “Дэви Упанишад” Высшая Богиня описывает свою истинную природу, которая превосходит все эмпирическое существование: - Великая Богиня, кто Ты? Она отвечает: - Я сущностно являюсь Брахманом [Абсолютом]. Из меня произошла образующая мир Пракрити [материальная субстанция] и Пуруша [космическое сознание], пустота и Полнота. Я все формы блаженства и не-блаженства. Знание и невежество - это Я.

Я - пять элементов, и так же то, что отлично от них, панчабхуты [пять грубых элементов] и танматры [пять тонких элементов]. Я - весь мир. Я - Веда так же как то, что отлично от нее. Я - неизвестное. Снизу и сверху и вокруг - Я.Интегрально-монистические принципы выражены в характерном именно для этих культов ритуально-мифологическом отождествлении Божества, жреца, жертвы и жертвенного оружия. Идеи интегрального монизма, характерные для этих культов, первоначально выраженные в мифологическо-ритуальной форме, получили затем свое выражение в философско-богословском дискурсе.

Его носителями стали в Греции орфики (являвшиеся одновременно теоретиками и Дионисовых, и Элевсинских Мистерий). В Индии наиболее тщательную разработку эти идеи получили в кашмирском шиваизме. Согласно тантрическому богословию, Шакти едина, но по отношению к душе она выступает в двух формах -как Великое Знание (Махавидья) и как Великая Иллюзия (Махамайя). В тантрической философии следующим образом рассматривается их отношение: "Махамайя и Махавидья внутренне совершенно едины, но если Махавидью можно назвать Телом Шакти, то Махамайя будет являться деятельностью этого Тела. направленной вовне. Понять функции Обеих помогает аналогия с танцором и танцем. Во время танца танцор неотделим от своего танца, но когда ему надоест танцевать, от танца попросту ничего не остается, потому что отдельно от танцора и его действий танец не существует сам по себе.

Также и Богиня-Мать в ходе Своих божественных, игр (лил) "танцует" (проявляет творческую активность), являясь Махамайей, порождающей непостоянный мир сансары. Когда же Она "перестает танцевать", то вместе с этим исчезает и Ее "танец" (проявленный мир со всеми его обитателями. Поэтому не Махамайя "губит" заблудшие души, а они сами очарованные ее “танцем” , "заигрываются" и забывают свою истинную природу." Шакти есть сущность души - Бытие-Сознание-Блаженство, и она же скрывает ее под покровами невежества, творя многообразные формы и ложные отождествления с ними. Вяч. Иванов отмечает, что "у орфиков (h.XLII) не только теснейшее сочетание, но и как бы некое таинственное отождествление "Мисы, Царицы неизреченной" <...> и Диониса <...>

Далее перечисляются в гимне женские корреляты, с которыми, как с материнским своим началом Дионис сливается: Деметра, Рея, Киприда, Черноризая Изида." Богиня-Мать едина с изначальным Духом, Отцом все же иные Божества рождены ей и являются ее проявлениями. В мистериальных мифах мы видим в центре Божества, связанные с рождением и природой (Деметра, Дионис), образы возлюбленного и возлюбленной: Диониса и Афродиты, Аттиса и Кибелы. Смена матриархальной культуры патриархальной есть смена природного на искусственное, физиса на антифизис, сакральности семьи и сексуальности на бездушный культ денег и механизмов. Патриархальная культура и соответствующая ей религиозность постепенно вытесняют и подчиняют прежнюю - материнскую и природную.

Утверждается определенный тип общества, в котором "власть осуществлялась преимущественно в качестве инстанции взимания, механизма отнимания, права присвоения части богатств, и навязанного подданным вымогательства произведенных продуктов, благ услуг, труда и крови." Патриархальные культы становятся по преимуществу публичными и государственными, материнские - тайными и закрытыми. Мистерии Греции и тантрические таинства в Индии выступают как интегрально-монистические как по целям (воссоединение Божества и человека), так и по средствам (где в едином ритуале используются даже такие, с точки зрения дуализма, далекие от духовности моменты человеческого существования, как секс, опьянение и вкушение мяса).

Они становятся хранителями традиций культуры мира и любви в наступающую эпоху господства культуры подавления и принуждения. Рассмотрим как в системах связанных с материнской сакральностью описываются отношения Бога, души и мира. В кашмирском шиваизме и орфизме образование индивидуальной души и всего феноменального мира есть результат процесса самоограничения Абсолютного Духа, нисхождения Единого в множественность, бытия в становление . Причем, важно, что Женская Ипостась во всех системах выступает одновременно и как сила, осуществляющая этот процесс нисхождения и ограничения Духа, и как сила, обеспечивающая восхождение и реинтеграцию единичного и Единого. Рассмотрев ряд социально-психологических аспектов материнской религиозности, мы установили ее связь с интегрально-монистическими дискурсами. Рассмотрим эти последние подробнее.

Вначале полагается Единое первоначально трансцендентное и бескачественное, но становящееся окачествованным и обладающим позитивными определениями через свою Женскую Ипостась, неотъемлемо Ему присущую. Кашмирский шиваизм говорит о совершенно Трансцендентном и негативно определяемом (не то - не то) Парашиве, который, проявляясь посредством Парашакти, становится обладающим качествами андрогинным Сакала-Брахманом Его совершенные качества: вездесущность, вечность, свобода воли, всеведение и всемогущество. Эти качества соответствуют Его пяти силам: сознание, блаженство, воля, знание и действие. По мере выявления этих качеств и сил Шива выступает последовательно в пяти проявлениях, именуемыми чистыми таттвами.

В каждом из этих проявлений сохраняется полнота совершенства. Их совокупность образует “ Чистый порядок“ . Высшие боги представляют собой частные формы Сагуна-Брахмана. Это есть сфера Чистого Бытия, выступающая материальной и движущей причиной всего последующего . Орфики полагают в начале мирового процесса древнюю Ночь, как начало бескачественное и трансцендентное. От него рождается Протогон, изначальный Зевс, двуполый, именуемый также сияющим, который уже описывается как Блаженный, Премудрый и многосемянный. Он есть единая сила, единое Божество и Разум и “ всему великое начало“ . Все боги суть его формы. Та же изначальная Шакти, которая образует чистое творение, выступает как Майя-таттва - сила иллюзии.

Шива, желая испытать опыт в частных формах, добровольно подпадает под ее очаровывающее действие. Майя-таттва облекает Шиву покровами (“ канчуками“ ), последовательно редуцируя Его Божественные качества. Последние не исчезают совсем, но становятся из совершенных несовершенными, из универсальных ограниченными. Возникает анава-мала, изначальное невежество - незнание Божественной природы, эгоизм, гордость. Конечным результатом является образование несовершенной и подверженной индивидуальной души из универсального Духа (Шивы). Изначальное забвение своей истинной универсальной природы приводит к возникновению ощущения отделенности от других объектов и субъектов, порождает множественность. Подобно тому, как ограничивающие факторы - канчуки в Кашмирском шиваизме есть эволюты Шакти, ее порождения и частные формы, Титаны в дионисическом мифе орфизма тесно связаны с женской Ипостасью Божества в ее форме Артемиды.

“Титаны - свирепые демонические служители женского хтонического божества. Так же и в Кашмирском шиваизме Шакти, относящиеся к этому кругу, именуются ужасающими - Гхора. Титаны при встрече с Дионисом сначала дают ему дары погружающие его в забвение. Можно обнаружить соответствие между этими дарами и канчуками кашмирского шиваизма. Первой из канчук в Кашмирском шиваизме выступает Время, кала. Это первое ограничение. Также вслед за эпохой Зевса, “Золотым веком”, наступает эпоха Кроноса - времени, непосредственно предшествующая заключительному растерзанию Диониса Титанами.

Далее возникают причинность и пространственность (нияти). Соответственно, встретившись и Дионисом, Титаны преподносят ему пространственные геометрические фигуры и игральные кости, указывающие на необходимость. Среди даров Титанов мы находим зеркало, указывающее на вторичное, несовершенное знание. Соответственно, одна из следующих канчук - ограниченное знание (видья) индивидуальной души, приходящая на смену абсолютному знанию. Другая канчука - желание (рага), приходящая на смену неограниченному блаженству ананде, ассоциируется с яблоком Гесперид из подарков Титанов, т.к. яблоки Гесперид связаны с исполнением желаний. Дионис-младенец начинает играть с этими дарами и, забывшись, подпадает под власть Титанов, которые затем предают его растерзанию.

Кроме того, начинается ряд зооморфных перевоплощений Диониса после игры, что вызывает ассоциации с репрезентацией космически-эволюционного процесса в Пуранах посредством ряда зооморфных Вишну - Аватар. Согласно кашмирскому шиваизму, выделившаяся из Духа индивидуальная душа на этом этапе облекается в тонкие и грубые тела. Погруженная в забвение своей Божественной природы, лишившись Божественных способностей, она обретает ум, органы чувств и действий и, наконец, тело, состоящее из грубых элементов, стихий, которые позволяют ей действовать среди других, аналогичным образом сформировавшихся объектов и субъектов. Эти тела, с которыми душа ложно отождествляется, затемняют ее истинную сущность и поддерживают в человеке забвение его истинной природы. Однако, с другой стороны, благодаря этим телам возникает конкретная человеческая личность, и проявленная Вселенная начинает существовать для данного единичного субъекта.

Единое Бытие по своей Воле и посредством своей Силы становится множественным существованием. Согласно орфическому мифу, начало которого мы рассмотрели в предыдущем пункте, титаны расчленяют и поглощают Диониса. "Растерзание <...> и расчленение<...> первого Диониса не есть только отрицательный момент в мировом процессе. Эта вольная жертва есть божественное творчество; она именно и создала этот мир, как мы воспринимаем его нашей самоутверждающейся личной волей." Таким образом, Дионисово, Божественное начало оказывается заключенным внутри титанического - стихийного, материального. Это и есть образование Космоса. “Космос <...> есть раздробленный, страдающий бог Дионис”.

Попадая в плен к титаническому началу погружаясь в мир множественности, относительности и временности душа оказывается обреченной на страдания. "Причина всякого индивидуального страдания - распадение изначального Божественного Единства, отпадение от него индивидуальной души." Итак человек оказывается погруженным в тьму неведения, забвения своей истинной природы, однако это природа лишь сокрыта, но не исчезла, эта неизменная природа составляет субстрат изменчивой человеческой личности. Поэтому для обретения бессмертия и всех совершенств человеку нет необходимости перемещаться куда бы то ни было: в рай, в мир идей или еще куда-то. Ему необходимо лишь вспомнить свою действительную сущность.

Само учение кашмирского шиваизма известно так же пратьябхиджня-даршана - учение о воспоминании (своей истинной природы). Богиня, окутывающая Шиву канчуками в кашмирском шиваизме, выступает в то же время и как Мать освобождения, разрушающая оковы невежества. Так же и в орфизме Рея - изначальная Богиня собирает и оживляет растерзанного Диониса. Вяч. Иванов анализируя орфические тексты пишет: "Представление о прохладных водах памяти опять противополагает миру земного разделения потусторонний мир божественного единства: разделение - забвение, воссоединение - воспоминание." Это воспоминание становится и интеграцией отдельного существования в единое Бытие, от которого оно чувствовало себя отделенным из-за оков невежества.

Границы эмпирической личности имеющей начало и конец, ограниченной во времени и в пространстве должны быть превзойдены, чтобы человек мог быть интегрирован в безначальную и бесконечную жизнь Богини-Матери. Собственно реализация этого "воспоминания", являющегося в то же время и интеграцией, и есть практическая цель Мистерий Богини и в Греции, и в Индии. Важной особенностью их было то, что они ориентированы на переживание "здесь" и "сейчас", на непосредственный духовный опыт. На достижение такого опыта и нацелены все детали мистерий. Мистерии есть сразу и поклонение Божеству, и единение с ним. Познание своего тождества с Божеством и выражение своей любви к Нему неразрывно спаяны в общей структуре мистерий.

Не вдаваясь в подробную реконструкцию мистериальных ритуалов, отметим их важнейшие черты. Само слово "мистерии" недаром означает "таинства": они совершаются почти исключительно в ночное время и в уединенном , отдаленном или специально огражденном месте, куда закрыт доступ для непосвященных. К участию в эзотерическом мистериальном культе вамачары - “пути левой руки” допускаются лишь прошедшие особое посвящение - каула-абхишеку. Также к участию в Великих Элевсинсих мистериях допускались лишь прошедшие подготовительные Малые мистерии. Обязательным моментом таинства является призывание присутствия Божества в данное место, в данный круг посвященных. В шактистских таинствах присутствие Богини призывается посредством чтения специальных мантр и установкой янтр (мистических диаграмм) Богини. В античной литературе неоднократно воспроизводятся призывания Диониса во время мистерий:

"В твою честь пылает Алмазных звезд хоровод; Ты ночных веселий вождь! О, явись! Светлый бог, Зевса дитя! Пусть наш град вакханок твоих Неистовый восторг огласит в тьме ночной Твою славя честь, Дионис - владыка!" - призывают Диониса Фиванские старцы в "Антигоне" Софокла.Когда это призывание выполнено, участники мистериального действа рассматриваются уже как мистические воплощения Божества - Богини-Матери или ее мужского коррелята (например, Диониса). "В тантрическом ритуале соединения, именуемом асана, йогини или шакти представлена живой женщиной которая представляет всю женственную природу, сущность всех шакти в их различных аспектах. Символически трансформируясь в Богиню в ходе ритуала, женщина играет активную роль.

Она является Богиней в плоти и крови". "Временное обожествление оргиаста, испытывающего соединение с богом, им одержимого, - общая мистическая основа Дионисовой религии", - к такому заключению приходит, в частности, Вяч. Иванов. Посвященные в Дионисовы таинства носили то же имя "Вакх", что и сам Дионис. Учитывая указанную выше идею постоянного сущностного единства Божества и человека, здесь точнее говорить о выявлении божественной природы участников действа. Единство, всегда присутствующее на самом глубинном уровне, проявляется и на более внешних планах. Божество является посвященным не откуда-то извне, но из самых глубин их бытия. Оно является внутренним гидом, который ведет посвящаемого через процесс интеграции его существа. Хотя указанное отождествление, как было отмечено выше, относится к каждому из участников мистерий, обычно выделяется некоторое центральное лицо, в котором присутствие Божества ощущается с особенной полнотой и которое является определенной осью сакрального пространства, вокруг которой мистически организуется все действо.

В шактистских мистерии это кула-стри, выбранная по жребию женщина, которая мистически представляет Шакти. Она выступает в качестве живого образа Богини и перед ней совершают такое же богослужение, как перед мурти - храмовым изображением в открытом культе "правой руки". В античных мистериях иногда собственно сексуальные практики выполнялись только одной "центральной" парой . В Элевсине это был священный брак иерофанта и жрицы, представлявшей Деметру, в посвященных Дионису Анфестериях - мистический брак супруги правителя Афин с Дионисом (последнее таинство совершалось в особом святилище, именуемом "брачным чертогом". Остальные участники таинств в этих случаях получали духовный плод через сопричастность к этим центральным тайносовершителям. Вообще в Мистериях очень важно включение человека в общину посвященных, которая рассматривается как место в котором присутствие Божества проявляется с особой силой.

"В эзотерическом понимании Кула представляет собой мистическое тело Шакти, образованное сообществом истинных кауликов (каул), освобожденных душ." В мистериях важнейшую роль играют практики, связанные с чувственным наслаждением. В практике шактизма мы находим знаменитые "5 М": вино, мясо, рыба, зерна (поджаренные, сюда же относится хлеб), сексуальное соединение. В Элевсинских мистериях центральным символом является сжатый колос, в мистериях Диониса ключевую роль играли ритуальное опьянение и вкушение мяса, и, если верить обвинениям, приведшим к их запрету, также секс. Сексуальные практики присутствовали в элевсинском ритуале - как священный брак иерофанта и жрицы, мистически воплощавшей Деметру - Богиню-Мать. Именно это действие в ряду других составляющих элевсинских таинств рассматривалось как залог спасения. В Цикле Дионисовых таинств важную роль играл ритуальный брак супруги правителя Афин с Дионисом.

Если в дуалистических системах утверждается, что источник наслаждения лежит за пределами самого человека., то в интегрально-монистических учениях источником наслаждения является сама природа души. Блаженство есть не что-то привносимое в человеческую душу извне, оно образует вместе с Бытием и Сознанием ее сущность. Эта единая сущность формирует все эмпирическое существо человека дабы выразиться в феноменальной множественности. Блаженство вечно и самосуще, хотя и не всегда проявлено в плане эмпирического функционирования психики. Внешние объекты есть не более чем поводы по которым оно проявляется трансформируясь в чувственные и эстетические удовольствия. Связанность с этими объектами есть причина ограничения наслаждения во времени и пространстве и затемнения ее изначальной сущности.

И те, и другие удовольствия есть превращенные формы одного наслаждения. Через эти формы можно прийти к его изначальной сущности - и, следовательно, к сущности души. Трансцендентное блаженство, хотя и скрытое Майя-шакти возникает на мгновение подобно вспышке молнии в случае наслаждения различными объектами наслаждения. Следовательно, хотя это блаженство возникает только на мгновение в различных случаях, человек должен оживлять себя им. Анупранам, или оживление себя, означает витализацию себя посредством возрастающего осознания блаженства, которое существует внутри. О том же говорится в “Виджнянабхайрава-тантре” : "Она (парашакти) есть блаженство которое может быть пережито в себе, она может быть познана, только когда человек свободен от всех мысленных построений. Она есть состояние собственной Самости человека, <...> . Она есть та, чья сущностная природа полна блаженства единства всей вселенной.

Она известна <...> как чистая форма пронизывающая всю вселенную." (стих 15), и далее в следующих стихах, рассматривающих способы достижения ее, говорится: "Во время сексуального общения с женщиной , <...> финальное блаженство во время оргазма являются блаженством Брахмана. <...> Оно не происходит от чего-то внешнего. Женщина - это только повод для проявления этого блаженства. <...>". Самый процесс интеграции включает в себя изживание негативных, отягощающих душу следов прошлого опыта возникших из-за невежества. Такой катарсис достигался через снятие всяческих запретов, преднамеренную хаотизацию поведения.

"В психологии энтузиастических страстных служений древние различали два момента: переживание душевного возбуждения и его успокоительное разрешение. В священной терминологии первое обозначалось словом "пафос" (страстное состояние), второе, словом "катарсис" (очищение).<...>Общая цель катартики (она же вместе и медицина, и мантика) —оздоровление души и тела посредством удаления из них элементов или качественно дурных и обращающихся в существе человека как зараза (miasma), или же вредных только количественно, и не субстанциально, а модально (pathema): элемент желательный сам по себе может опасно нарушать равновесие душевных сил, как чрезмерностью, так и неупорядоченностью своего присутствия и влияния; в этом случае древняя катартика стремилась сообщить данному элементу динамическое напряжение и искусно открывала ему путь естественной объективации возбужденных энергий."

По-видимому аналогичный смысл заключался и в гностических практиках, описывавшихся их противниками как умерщвление плоти посредством удовлетворения низших потребностей до пресыщения. Другим важным моментом является то, что прежде чем быть интегрированным в универсальное Бытие, посвященный должен пережить трансценденцию своего индивидуального Эго, мистическую смерть эмпирической, ограниченной личности. В шактистских и орфических теологиях это символизируется отсечением головы, как средоточия Эго. В этом состоит мистический смысл изображения Всевладычицы Кали с мечом и отсеченной головой. Отсечение головы играет важную роль уже в древнейших формах Дионисова культа.

Также и в греческой алхимической литературе, связанной с орфизмом "восстановлению состава, или "сочленению логоса", предшествует распадение состава или расчленение тела." "В экстазе человек выходит из своей ограниченности, для него нет времени и пространства <...>, он созерцает грядущее как настоящее". Конечные плоды приобщение к практике мистерий так отражены в орфических текстах описывающих счастливую участь посвященного: "Я выскочил из круга, тяжелого и горестного! Я достиг желанного венца быстрыми стопами. Я прильнул к лону Владычицы - подземной Царицы! <...> Блаженный и счастливейший, богом ты будешь вместо человека."